Общественно-политическая газета Астраханской области 
Главная Весь номер Журналисты Подшивка
Рубрики

Политика Экономика
Общество Закон
Наука Образование
Культура Здоровье
Спорт Город
Село Мнение
ЧП Экология
Письма

Поиск
Архив


Рассчитайте стоимость автополива газона у меня на сайте.Частный мастер. | Ищете зеркала БК? Зеркало 1xbet - доступно по ссылке! Заходите!

 


 



Культура
КНИГА-АЛЬБОМ О НАДЕЖДЕ ПАПАЯН
Земляки

Недавно астраханский писатель Александр Марков закончил работу над книгой-альбомом, посвященным творческому пути замечательной астраханки Надежды Амвросиевны Папаян, жизнь которой трагически оборвалась в родном городе в начале XX века. На памятнике на ее могиле была краткая надпись: «Надежда Папаян – артистка императорских театров. 1868-1906».

Она по праву заняла почетное место среди крупнейших представителей русской оперной сцены. Папаян пользовалась и широкой известностью за границей, пела в лучших театрах Милана, Неаполя, Парижа, в концертных залах Лондона и в других городах Европы. В России Надежда Папаян была связана с оперными театрами Тифлиса и Петербурга (Мариинский Императорский театр).

В альбоме впервые представлены неизвестные ранее фотографии, театральные афиши, большинство из которых заимствовано из фондов музея литературы и искусства Армянской академии наук с любезного разрешения директора музея Генриха Григорьевича Бихчиняна.

Предлагаем читателям отрывок из альбома А. Маркова, который в канун своего юбилея ищет спонсоров для его издания, что было бы лучшим подарком почетному гражданину города к его 80-летию. А астраханцы открыли бы для себя еще одну замечательную страницу истории – удивительную судьбу яркой, блистательной певицы, нашей землячки. Эта книга-альбом, уже подготовленная к печати, займет достойное место в книжной культуре астраханики.

Н. КУЛИКОВА

Вот что писала в своих воспоминаниях подруга Папаян, княгиня Анастасия Михайловна Амираджаби: «Для своего дебюта в Император-ском Мариинском театре Надежда Амвросиевна избрала оперу Чайковского «Пиковая дама». Уже на генеральной репетиции она имела огромный успех. После главной арии «Ах, истомилась я» Надежда Амвросиевна брала высокую ноту октавой выше написанного. Направник, очень строгий дирижер, сказал ей: «У Чайков-ского этого нет, но вы берете эту ноту так хорошо, что я вам разрешаю делать это отступление». С тех пор многие сопрано Мариинского театра подражали Надежде Папаян».

А вот письма Надежды Амвросиевны, хранящиеся в фондах музея литературы и искусства Армянской академии наук. Многие из них адресованы близкой подруге Анастасии Амираджаби в Тифлис: «Дорогая, милая, хорошая моя Настя. Ваше интересное письмо, как и следовало ожидать, тронуло меня до глубины души, и какая бы я ни была лентяйка отвечать на письма, вам я не могу не ответить. Дебют мой прошел очень удачно, успех большой и для меня совершенно неожиданный. Дня три назад я была приглашена в контору директора Императорских театров к князю Волконскому. Он еще до заседания, которое было вчера, расспрашивал о моих условиях, репертуаре и т.д. Волконский предложил мне 9 тыс. за год. Я ответила, что желала бы иметь в год 10 тыс., второй год – 11 тыс. и в третий – 12 тыс. На что он сказал мне, что таких денег они не могут заплатить, так как их бюджет не позволяет и у них огромная передержка. Князь во что бы то ни стало хочет иметь меня в труппе. Наконец он предлагает мне по 10 тыс. в год – все три года. Конечно, я согласилась, и тут же был подписан контракт на три года, начиная с 1901 года. До начала сезона поеду в Астрахань недели на две-три, а потом не знаю куда…».

Но уже в следующем письме Папаян сообщает: «В Астрахань не поеду, но выманю родных в Кисловодск…».

Врачи прописали ей пользование водами. Здоровье актрисы было очень слабым, и летом 1901 года, после напряженных выступлений в Мариинском театре, она поехала на воды за границу. Вот ее письмо княгине Амираджаби: «27 июня 1901 г. Bad Wildungen. Europaischer Hof und Neues Rurhaus.J.Bertram. Милая Настюша, сию минуту получила твою телеграмму и на нее отвечаю письмом. Мне гораздо лучше. Представьте себе, я даже поздоровела, и щечки округлились. Май я путешествовала, была в Биаррице, Луарде, Сан Жан де Люде, в Сан-Себастьяно (это уже в Испании) и, если успею, поеду в Саввою, к Цюбе дня на два. На будущий год мне придется опять сюда приехать, т.е. в Вильденген, – доктора сказали, непременно надо».

А вот еще письмо, где она пишет Настеньке о самом сокровенном, о своей второй любви – офицере Нижегородского полка Андрее Тоне, которого ласкательно называла в письмах то Тончиком, то Зякой: «В Вильденгене было нам весело и спокойно. Раз нашли на улице необыкновенно красивого котенка и возились с ним до смешного, и все его любили. Я просто обожала и душила его в своих объятиях. Если бы у меня был ребеночек от Зяки, я бы его замучила поцелуями и любовью, то есть ребеночка, а не Зяку. Я ужасно боюсь, чтоб его не послали на какие-нибудь беспорядки, чтобы его не убили, не ранили. Приехал в Париж мой старый поклонник – Манташев, но он не знает, что я здесь, и я не даю ему знать о себе…».

Однажды, после бенефиса Папаян в опере «Травиата», нефтяной король Александр Манташев преподнес ей корзину с тридцатью розами на золотых стеблях. Каждая роза была аккуратно сделана из пятисотенной купюры. Это было пятнадцать тысяч рублей того времени, деньги немалые.

Вновь обратимся к запискам Анастасии Амираджаби: «О петербург-ской жизни у меня сохранились самые лучшие воспоминания. Я занималась живописью в классе художника Ал. Маковского, жила у моей двоюродной сестры Лорис-Меликовой, но все свободное время проводила с Надеждой Амвросиевной в театрах, концертах, на симфонических вечерах, на выставках картин и даже на генеральных репетициях опер. Надя всегда брала меня с собой. Дома она тоже устраивала вечера, на которых бывали известные композиторы, артисты, художники, пианисты, например, Аренский, Глазунов, Николай Фигнер, Долини, Фриде, Собинов, Тартаков, Шмаков, Белявский, Тоскинье, Ильин, Дроздов и т.д., всех не перечесть.

Тоскинье, лучший композитор Петербурга, страшно любил пение Надежды Амвросиевны, и где бы и когда бы она ни пела, всегда приезжал ей аккомпанировать. Л.В. Собинов тоже очень ценил ее пение, и им часто приходилось вместе петь на концертах. Амираджаби вспоминает дальше, что однажды они были на концерте Собинова: «Мы с Надеждой сидели в пятом ряду. Вдруг к нам в антракте подходит администратор и громко, на весь зал, объявляет: «Леонид Витальевич Собинов просит передать Вам этот букет». Кругом зашушукались: «Кто такая? Ах, Папаян. Я же вам говорила…» - и т.д.

Еще помню концерт в Академии художеств, на котором присутствовали Великий князь Владимир Александрович и Великая княгиня Мария Павловна. Выступали очень многие артисты, Надежда Амвросиевна пела на французском языке. Высокие гости обратили на нее особенное внимание и спросили: «Кто эта певица, такой чудный голос, и как владеет французским языком?..» После концерта был в Академии художеств ужин, который устроили художники, и все с особенным удовольствием пили за здоровье Надежды Амвросиевны. Воскресные вечера мы часто проводили у известного художника старика Зичи, у которого бывал весь художественный и артистический мир».

Михаил Александрович Зичи был венгром по национальности, но большую часть своей долгой жизни прожил в России. Он с детства не расставался с карандашом и красками. Зичи считался одним из лучших рисовальщиков в Европе. Ему покровительствовал сам император Николай I. Своей огромной популярности Зичи обязан французскому поэту Теофилю Готье, который опубликовал в Париже книгу «Путешествие по России. 1858 год». Он сравнивал Зичи с первоклассными французскими рисовальщиками самых разных школ. Гибкость таланта Зичи позволяла ему использовать различные манеры исполнения. Он был блестящим иллюстратором. Рисунки к лермонтовскому «Демону», акварели к гоголевскому «Тарасу Бульбе», «Охота в Беловежской пуще», «Сцены Кавказа» стали классикой книжного оформления. В библиотеке Зимнего дворца хранились многочисленные альбомы с рисунками Зичи.

Приходившие на воскресные вечера к именитому художнику гости рассаживались за столом и начинали заниматься любимым делом – рисованием и живописью, девушки вышивали. Затем подавался легкий ужин, во время которого звучали оживленные споры об искусстве, рассказы о путешествиях, легкомысленные шутки, устные карикатуры. Для рисования ставились натюрморты из старинных вещей: у Зичи была прекрасная коллекция оружия. Если среди гостей оказывались артисты или певцы, то они выполняли свои номера. Несколько раз услаждала присутствующих своим пением и Надежда Папаян.

Анастасия Амираджаби в своих воспоминаниях упоминает дивный концерт в первопрестольной “Папаян и Тартаков”, где присутствовала вся театральная Москва. Успех был огромный, они пели чудные дуэты и завораживали всю публику. 


А. МАРКОВ
22.07  Волга: №104 (25975)
Все статьи этого номера





Разработка сайта